Космос храмовой росписи

Автор: Актиноя 02.11.2013 20:43

Космос храмовой росписи

Фрески и «Небо»

Религиозная живопись заставляет человека обра­щать взгляд к небесам.

На протяжении огромной истории храмового строительства, в разных частях земли и в разных художественных традициях наблюдается большое разнообразие.

Иосиф праведный, обручник Пресвятой Богородицы. Деталь фрески. XIII века. Кипр

Не всегда и не везде храмы распи­сывались: есть немало и аскетического стиля мо­настырских храмов (включая подземные), есть традиции «светового» храма с небольшим количе­ством икон. В наши дни по земле России разбросано множество храмов, возрождаемых из руин, и лишь немногие из них получают настенную рос­пись — нередко это сознательное художественное решение, а не только «по бедности».

О чем же эти росписи рассказывают?


Кстати, упомянем, что традиционная настенная храмовая роспись — это, как правило, фрески, то есть роспись по сырой, еще непросохшей штука­турке. Такая роспись требовала очень выверенной технологии и твердой, безошибочной руки худож­ника (исправления невозможны). Фрески всегда писались по сырой, свежей, чистейшей штукатурке. Например, Дионисий писал природными красками на яичном желтке — такими же, как Рублёв. Писал, пока штукатурка не про­сохла и впитывала краски, а кисть ходила легко, как пела. Соединяясь с просыхающей штукатуркой, впитываясь в неё, краски стано­вились вечными и не меркли через столетья.

Константин и Елена. XI в. Фреска в Софии Новгородской

В древних хра­мах (а теперь и во все большем количестве новых и возрождаемых) значительные объемы стен могла украшать и мозаика.

Храм и его росписи — это книга, предназначен­ная для того, чтобы ее можно было прочесть. Чи­тать эту книгу нужно сверху вниз, ибо храм при­ходит сверху, с неба. И верхняя его часть называ­ется «небо», а нижняя — «земля». Небо и земля — составляют космос (это слово по-гречес­ки означает «украшенный»). И действительно, храм внутри расписывали всюду, где только можно, даже в уголках, которые не видны глазу. Рос­пись выполнена тщательно и красиво, потому что главный зритель всего — Бог, Всевидящий и Все­могущий.

Московский кремль. Архангельский собор. Отечество. Роспись цент­рального купола. XVII в.

Его образ располагается в самом куполе, в наиболее высокой точке храма. Бог в православ­ной традиции изображается в виде Иисуса Хрис­та — Пантократора (Вседержителя). В левой руке Он держит книгу, правой — благословляет Все­ленную.

При переходе от купола к основному объему храма образуются полусферические плоскости, на которых изображаются четыре евангелиста, несу­щие на землю небесную Благую Весть через Еван­гелие. Эти вогнутые поверхности называются па­русами. Они действительно походят по форме на паруса и напоминают нам о символике храма как корабля, Ковчега спасения.

Своды и арки соединяют небо и землю. На сво­дах изображаются основные события евангельской истории, на арках — апостолы, пророки, святые, те, кто помогает людям в их восшествии на небо. Стены храма расписываются сюжетами из Свя­щенной истории: это Ветхий Завет, Новый Завет, а также Вселенские Соборы, жития святых — вплоть до истории государства и данной местности. Круг сюжетов на первый взгляд кажется ограниченным и повторяющимся, тем не менее, ни один храм внутри не похож на другой — в каждом програм­ма росписей оригинальная.

Православный храм можно назвать энциклопе­дией. В каждом храме присутствует вся история человечества, начиная с грехопадения Адама и Евы вплоть до современности, святых XX века.

Кульми­нация мировой истории и вершина мирозда­ния — Голгофа, место, где был распят Иисус Хрис­тос, совершилась Его Крестная жертва и победа над смертью в акте Воскресения. Все это сосредо­точено в восточной части храма, там, где располо­жен алтарь.

Московский кремль. Архангельский собор. Страшный Суд. Роспись запад­ной стены. XVII в.

Пролог и эпилог мира — в противо­положной части храма, на западной стене: здесь можно увидеть сцены сотворения мира, образ лона Авраамова — рая, где души праведных пре­бывают в блаженстве. Но чаще всего западную стену занимает изображение Страшного Суда, по­тому что, выходя из храма через западные двери, человек должен помнить о том часе, когда закон­чится его земная жизнь и каждый предстанет на Суд. Однако Страшный Суд должен не столько напугать, сколько напомнить человеку об ответ­ственности за прожитую жизнь.

Храм — это космос, вмещающий всех живших, живущих и тех, кто будет жить, — все они сосуществуют в замысле Божием о мире.

Московский кремль. Успенский собор. Роспись столпов

Своды храма поддерживают мощные столбы, на которых изоб­ражены фигуры святых — это мученики, воины, те, кого принято называть «столпами Церкви». Своим духовным подвигом они держат духовное здание Церкви, так же, как здание храма покоится на столбах.

В откосах окон изображены святые мо­нахи. Древнерусские храмы строились с толстыми стенами, поэтому здесь образовывались довольно значительные плоскости, позволявшие располагать изображения. Здесь обычно изображают препо­добных — пустынников, основателей монастырей, учителей духовности. Окна в храме подобны гла­зам — они источник света, через них храм смот­рит на мир. Преподобные — это «глаза Церк­ви», — они смотрят на мир и видят то незримое, что невидимо для других

В апсиде часто изображена Богородица-Оранта, молящаяся (так, например, в храме Софии Киевской).

Ниже, во втором ярусе обычно изоб­ражается Евхаристия — сцена причащения апос­толов, где Христос является священником.

Московский кремль. Успенский собор. Алексей - человек Божий. Роспись алтарной преграды. Конец XV - на­чало XVI в.

Самый нижний ярус алтарных росписей занимают фигу­ры отцов Церкви — богословы, творцы литургии, создатели догматов, учители. Среди них мы ви­дим святителей Иоанна Златоуста, Василия Великого, Григория Богослова, Николая Мирликийского.

Фигуры святых писали и на стенах храмов, по­мещая их почти вровень со стоящими во храме людьми. Этим подчеркивалось, что в богослужении принимают участие и святые, незримо присут­ствующие среди нас

Церковное убранство - священные изображения и утварь, блеск золота и мрамора, горящие свечи, символический орна­мент на стенах и полу, живые цветы - создают возвышенный образ Царства Небесного, символом которого и выступает православный храм. Не случайно греческие цари, входя в среднюю часть церковного здания, оставляли в притворе корону, оружие и отпускали стражу и телохранителей. Тем самым они показывали, что входят в чертог Царя Небесного. Благодаря этому обычаю двустворчатые двери из притвора в среднюю часть храма стали называть в Византии царскими вратами. В древнерусских церквах эти врата особо украшали полукруглым порталом из нескольких арок и полуколонн. В современных храмах они выглядят скромнее, как простые двустворчатые двери.

В среднюю часть храма могут вести не только западные (царские) врата, но еще два входа - с юга и севера. Все вместе они составляют священное число три, означающее Святую Троицу.

Ферапонтов монастырь. Дионисий. Путешествие волхвов. 1502. Эта роспись из храма Рождества Богородицы иллюстрирует девятый кондак акафиста — цикла из 25 гимнов во славу Богородицы.

За каждой фреской каждого храма стоит виртуозное мастерство русских иконописцев и живописцев. Особой красотой отличаются фрески Дионисия. Русские летописи назвали Дионисия «преславным живописцем». Он один из немногих русских средневековых художников, о деятельности которых мы имеем многочисленные письменные свидетельства. В 1467 году он расписывал собор Пафнутьева Боровского монастыря, в 1481 году вместе с артелью создал иконостасы для Спасо-Каменного монастыря близ Вологды и Успенского собора Московского Кремля. В 1488 году по заказу Иосифа Волоцкого Дионисий работал в соборе Успения Богоматери в Волоцком монастыре. Наиболее известная работа Дионисия - почти полностью сохранившаяся роспись 1502-1503 годов в соборе Рождества Богоматери Ферапонтова монастыря.

Ферапонтов монастырь. Дионисий. Святой Георгий. 1502-1503 гг.

Вот как описывает свои впечатления от фресок Дионисия видный американский историк Джеймс Хэдли Биллингтон:

«Возможно, во всем христианском мире не найдется такого изобилия религиозной жи­вописи, как в половодье росписей, созданных монахом Дионисием в соборе Рождества Богородицы в далеком Ферапонтовом мона­стыре за удивительно короткое время — между 6 августа и 8 сен­тября 1502 года. Фреска внешней стены над входом в храм изоб­ражает чудо рождения Девы Марии. То есть само предание запе­чатлено на внешней стороне храма, но зато росписи интерьера представляют собой прославление этого предания.

Входя в эту недавно отреставрированную церковь, словно по­падаешь в мир иной. Иконы и служили своеобразными окнами в потусторонний мир. Росписи Дионисия как бы распахивают крышу собора и возносят нас сквозь бескрайнее северное небо — на небеса. Изображения святых, творимые Иисусом чудеса, семь Вселенских соборов, исполинского размера фигуры ангелов и ар­хангелов, святых и апостолов — все и вся, кажется, парит в божественной лазури и белизне.

Все своды и арки, колонны и стены расписаны в мягких тонах, позаимствованных у природы: лавандовый и розовый — у поле­вых цветов, светло-зеленый — у вызревающей ржи, охра — у ранней осени. Оптические эффекты постоянно меняются по мере того, как солнце совершает свой извечный путь по небосклону. Глаза исполинского Николая Угодника, кажется, устремлены прямо на каждого молящегося, где бы тот ни стоял в храме.

Ферапонтов монастырь. Дионисий. Богоматерь. Пресвятая Дева Мария. 1502-1503 гг.

Дева Мария является неизменным центром всеобщего внимания — темно-крас­ное одеяние и безмятежный взгляд служат знаком ее уникального статуса Царицы Небесной.

Образы Дионисия, по сравнению с рублевскими иконами ве­ковой давности, более живые, но в то же время и более бестелес­ные, легкие и отвлеченные. Ноги многих персонажей изображены без ступней — либо с совсем маленькими и заостренными. Это и понятно: им уже нет более нужды ходить по земле. На трех коней, несущих трех волхвов, приходится всего шесть ног. Они не приближаются к яслям, а воспаряют к небесам, словно исполняют некий божественный танец (рис. 9).

Изображение трех волхвов — одна из 25 иллюстраций к ака­фисту, циклу гимнов во славу Богородицы, доминирующих в интерьере Ферапонтова монастыря и словно переносящих демате­риализованные изображения в сферу музыки, этого самого нема­териального из искусств.

Бесплотный мир божественной красоты мнился благой ком­пенсацией Всевышнего за страдания и тяготы земной жизни. Войны и пожары,  голод и болезни  —  все  это делало смерть частой гостьей в русских глухих селениях. Однако чем суровее были внешние условия, тем смиреннее и благостнее были русские ико­ны, изображавшие Богородицу-заступницу. Она была — если процитировать названия двух самых популярных икон — «всех скорбящих радостью» и «утолительницей печали».

Дева Мария была идеальной фигурой матери в преимуще­ственно мужском мире монастырей и воинских гарнизонов, раз­бросанных по всей территории Руси. Акафисты первоначально сочинялись в честь Богородицы, защитившей Константинополь от осады варваров в VII веке. Покров, или праздник Богородицы-заступницы, имел еще большее значение на русском Севере, чем в Византии. Это был последний праздник перед наступлением зимы — и он придавал уверенность в том, что Дева Мария защитит от природных стихий не в меньшей степени, чем от вне­шних врагов.

В Ферапонтовом монастыре Дионисий создал особый мир Бо­городицы — небесный, не земной. Это было его последнее творе­ние, его видение преображенного мира, его предвкушение иной, более богатой жизни, которую он готовился начать. Его земная жизнь была исполнена многих невзгод. Он постригся в монахи после смерти жены, а его сыновья последовали за ним в Фера­понтов монастырь и помогали ему расписывать храм.

Дионисий был изгнан в эту глушь царем Иваном III в пору, когда Русь сотрясали внутренние распри. Многие тогда ожидали неминуе­мого наступления конца света, поскольку церковный календарь закончился в 1492 году. Но конец света для Дионисия вовсе не означал конец всего сущего. Даже вне времени, даже в таком явно Богом забытом месте существовал иной мир — мир Богоматери». (Источник: Биллингтон Джеймс Х. Лики России. Страдание, надежда и созидание в русской культуре./ Джэмс Хэдли Биллингтон; пер. с англ. О.А. Алякринский. – М. Логос, 2001. – 248 с. с.47-49)

«Небесная литургия». Расписное небо церкви Успения Богородицы в Кондопоге (1774 г.)

Особенно интересны росписи в деревянных северных русских храмах. Это не фрески, а монументальная живопись, выполненная масляными красками по дереву.

«Небом» на Руси называли деревянное перекрытие, потолок, над рубленным восьмериком храма. Этот потолок украшали многочисленными росписями, в центре которого в кругу размещалось «солнце» (образ Христа или Святой Троицы), испускавшее вокруг лучи святости. Эти лучи представляют собой сильно вытянутые тре­угольные изображения святых и ангелов. Грани «неба» можно близко и пристально рассматривать, как и иконы в иконостасе.

Начало и развитие искусства росписи на потолках «небом» совпадает по времени с подъемом монументальной живописи на Севере во второй половине XVII— XIX вв. Неудивительно, что мастера монументальной росписи деревянных храмов многое восприняли от древних традиций стенописей каменных храмов. Конструкции каменных сооружений нашли подражание в деревянной архитектуре. «Небо» было подобием каменного купола, как по своим архитектурным формам, так и в системе художественного решения — в системе росписи.

Подавляющее число церквей на Севере строили из дерева. Северный деревянный храм - это пример синтеза архитектуры, живописи, скульптуры и декоративно-прикладного искусства. Эти уникальные образцы монументальной живописи в деревянных храмах сохранились здесь в виде собрания, аналогов которому нет в мире.

«Небо» — роспись Богоявленской церкви в деревне Лядины Архангельской области. 1761. Фото Уильяма Брамфилда.

В подкупольном пространстве древнерусских деревянных храмов часто изображался Христос или, как здесь, Святая Троица в виде солнца, испуска­ющего лучи святости на своих учеников и апостолов. Эти деревянные узоры были аналогичны росписям, украшавшим своды каменных храмов.

Т.М. Кольцова, доктор искусствоведения, заведующая отделом древнерусского искусства ГМО "Художественная культура Русского Севера", заслуженный работник культуры РФ пишет: «. В понимании средневекового человека с небом связывалось представление о божестве, о местопребывании бога и ангелов. В христианских храмах купол являлся символом неба, поэтому в верхней части здания изображались только те сцены, которые происходят, согласно христианским догмам, на небе или связаны с ним. Здесь же изображались персонажи, находящиеся на высшей ступени духовной иерархии (Христос, Богоматерь, ангелы). Византийская программа росписи куполов была воспринята русским искусством и получила на Руси дальнейшее развитие. Северным провинциальным искусством монументальной росписи эта программа была не только воспринята, но и переработана применительно к деревянным храмам. Термин «небо» приобрел здесь буквальный смысл и понимание.

Впервые термин «небо» встречается в письменных источниках в 1759 г. Это текст на балке западной стены Преображенского собора в Кижах, сообщающий о «возобновлении сиих «небес». При описании «небес» в письменных источниках XVIII—XIX вв. используются различные термины: «небо», подволока, потолок, кумпол. Живопись нарушает привычное восприятие плоскости потолка, она создает иллюзию большого пространства, объема. Фигуры святых даются на фоне небесной стихии с облаками, звездами, что обусловлено желанием воссоздать картину подлинного неба на потолках деревянных храмов. Голубое пространство неба активно участвует в образно-эмоциональном строе всей композиции. Композиционная и иконографическая сложность, необычность расположения живописи ставят создание «неба» в разряд наиболее сложных для исполнения росписей, требующих высокого профессионального мастерства живописца»

Можно выделить три группы «небес» по характеру живописного оформления.

Во-первых, известна группа потолков «небом» без росписей на гранях. В таких потолках допустима декоративная роспись растительного характера на каркасе. Не исключено также изображение в центральном медальоне Спаса и Саваофа. К этой группе относятся более ранние памятники с «небесами» XVII — первой половины XVIII вв. с тесовым заполнением граней. В нескольких часовнях XVIII—XIX вв. потолки «небом» также по каким-то причинам остались нерасписанными, но покрашены однотонной масляной краской: часовня нач. XX в. с. Верхняя Мудьюга на р. Онеге, часовня XIX в. д. Майлахта на Кенозере.

Ко второй группе относятся «небеса» с росписями орнаментального характера, например, живописный комплекс в церкви Иоакима и Анны 1726 г. д. Моржегоры на Двине. «Небо» центрального помещения состояло из 16 сегментов, покрытых растительным орнаментом по белому фону. И хотя вторую группу «небес» можно представить одним лишь памятником, стоит предположить о существовании других. Надо учесть глубокие традиции орнаментальной росписи по дереву на Русском Севере.

Третья и наиболее распространенная группа «небес» — со сложными многофигурными живописными сценами. Система ее живописной декорации разнообразна. Каждая грань, отделенная балками каркаса, имеет самостоятельную композицию, которая подчиняется общему художественному замыслу оформления потолка. Для третьей группы «небес» так же, как и для двух предыдущих, характерна роспись на каркасах.

Феофан Грек. Святой Макарий. 1378. Фреска греческого учителя и сподвиж­ника Рублева выполнена в Спасо-Преображенском соборе в Новгороде. Этот египетский монах-пустынник IV века особенно почитался на русском Севере.

Отец Александр Мень ответил на вопрос, как относиться к неканоническим христианским фрескам.

- Как Церковь относится к неканоническому христианскому искусству, например, к неканоническим изображениям Христа?

- Прежде чем ответить на вопрос, я просто вам напомню. Вспомните Исаакиевский собор в Ленинграде. Там ничего иконного нет. Там все написано под влиянием итальянской и вообще ренессансной живописи. То же самое — в Казанском соборе. Можно это любить, можно не любить, это может нравиться, может не нравиться, но Церковь и Синод это допускали, это освящал митрополит, значит, это допустимо.

Я еще хорошо помню Троицкий собор в Лавре, где поверх Рублева были живописные фрески. И при мне они осыпались и подчищались. Таким образом, в Церкви все это практически допускалось. Обойдите все открытые и открывающиеся московские храмы — все они расписаны живописно. Увы, я сам предпочел бы иное. Пойдите в замечательный Николо-Хамовнический храм на Комсомольском проспекте: чудесный на вид старинный храм, а посмотрите, какая там живопись! Это с французских гравюр ХIХ века, это с Доре, с немецких гравюр и других. Это ХIХ век, Запад. Опять-таки повторяю, это плохо, но это допускается в практике.

  • Первые шаги в православном храме./ автор-сост. Е.В. Тростникова. – М. ЭКСМО, 2009. – 368с. – (Православная библиотека)
  • Качалова И.Я. Московский кремль. Успенский собор./ Ирина Яковлевна Качалова. – М. Художник и книга, 2012. - 56 с.
  • Журавлева И.А. Московский кремль. Благовещенский собор./ Ирина Алексеевна Журавлева. – М. Художник и книга, 2012. - 56 с.
  • Биллингтон Джеймс Х. Лики России. Страдание, надежда и созидание в русской культуре./ Джэмс Хэдли Биллингтон; пер. с англ. О.А. Алякринский. – М. Логос, 2001. – 248 с.
  • Ионина Н. А. Православные святыни./ Надежда Алексеевна Ионина. – М. Росса. 2007. - 272 с.
  • http://temples.ru/dictionary.php?TerminID=317 Здесь фотографии росписей Неба в других деревянных церквях России
  • http://adama-art.com/en/home/259 Здесь текст «Монументальная живопись Русского Севера»
  • http://www.kenozerje.17-71.com/nebo.htm здесь книги и статьи, в которых подробно дается описание росписей Неба во многих северных деревянных храмах

По материалам сайта: http://aktinoya.ru