Под лежащий камень вода не течет

ПОД ЛЕЖАЩИЙ КАМЕНЬ ВОДА НЕ ТЕЧЕТ.

Чародею, чтобы у общества интерес к себе поддерживать, необходимо либо постоянно совершенствоваться, либо постоянно менять аудиторию. Естественно, приходилось думать и о преемственности: слух о чудесах творимых должен был опережать движение. Не знаю, наблюдалось ли подобное при приезде графа Сен-Жермена в северную столицу Российской империи. Всего полгода Петр III находился на российском престоле. Но неудовольствия своим правлением вызвал уже предостаточно. Начать с того, что его тетушка, императрица Елизавета Петровна семь лет вела победоносную войну с прусским курфюрстом Фридрихом Великим, почему-то почитаемым военным гением. Во всяком случае, свое преклонение перед прусским королем принц Голштейн-Готторпский не скрывал. В его кабинете красовался портрет курфюрста, выполненный в полный рост. Перед ним в молитвенной позе коленопреклоненным не раз видели наследника русского престола.

Царя Петра по-человечьи жалко.

Как государя – нечего жалеть,

Окрепла б власть, и погуляла б палка

По спинам русским, может быть, и плеть?

Крещением своим не стал он русским…


Учиться бы Россией управлять.

Кумиром для него был Фридрих прусский,

Хоть русскими разбита немцев рать!

Война с Пруссией подходила к завершаемому концу. Русские войска заняли Берлин. Вот-вот должен был капитулировать Фридрих Великий… Но спасла его смерть русской императрицы. Севший на престол Петр III заключил с прусским королем мирный договор, Россия отказывалась от каких либо приобретений и преимуществ. Огромные расходы на войну, масса убитых и раненых.

В Берлине казаки и русские солдаты,

Еще нажим, и Пруссии – конец!

Печальны для России результаты –

Все Фридриху вернул «слепой» юнец,

Взошедший на престол по смерти

тетки милой,-

(По духу ему чуждая страна),-

Что русских кровь и русские могилы.

Но Пруссия его веленьем спасена!

Ну, не довольны русские, какая важность. Новый император российский презирал вверенный ему народ.

Семь лет войны – коту под хвост,

А сколько денег, испытаний.

Такое видеть редко довелось,

Того, что было после с нами!

Кресты, погосты и гробы.

Войну мы русской кровью оплатили.

А немцы прорастали, как грибы,

На русской плодородной ниве.

Они опять в веселье среди нас:

Богаты, веселы довольны.

А сколько русских хлебопашцев, нас

Забрали в «крепость» немцам, вольных?

Император готовился к войне с Данией за герцогство Шлезвиг, принадлежавшее прежде предкам его по отцу. Он сам собирался возглавить свое воинство. Решено было выступит из Петербурга в августе месяце. Воображение Петра рисовало его самого на белоснежной лошади, гарцующим впереди гвардейских полков. Но расчет оказался невыполненным, события иные назревали.

Недовольство императором зрело. Особенно недовольными были командиры гвардейских полков. А ведь это они, гвардейцы отстранили от власти семейство герцогов Браунгшвейских, приглашенных на российский престол императрицей Анной Иоанновной, и возвели на престол Елизавету Петровну, дочь императора Петра Великого. Этим недовольством умело пользовалась жена императора Петра Федоровича – Екатерина Алексеевна.

Что поделать, принц Готторпский

На престол российский сел,

Пусть народ российский ропщет,

Ведь такой его удел.

Не проникся духом русским,

Фридрих – принца идеал.

Он и сам – ошметок прусский

(Наш народ не забывал).

Сен-Жермен быстро разобрался в хитросплетениях русской внутренней политики. Прошло более двух месяцев пребывания в Санкт-Питербурге, пока мнимый граф был принят русским императором. Результатом этого приема Сен-Жермен остался недовольным. Он привык с первых минут появления овладевать всеобщим вниманием. Но, здесь, сам император, пользуясь своей властью, находился в центре, вокруг которого все двигалось и развлекалось. Похоже, император не утруждал себя государственными заботами. Своим поведением он напоминал расшалившегося подростка, избавившегося от опеки старших. За пустым времяпрепровождением ему некогда было замечать все то тревожное, пусть пока и скрытое, что происходило вокруг. Сен-Жермен нашел благожелательный прием у государыни. Екатерина, в отличие от своего взбалмошного супруга, много работала, стараясь привлечь на свою сторону большинство придворных. Положение ее было довольно шатким, можно было ожидать в любую минуту пострижения и заключения в монастырь. Это замечал привыкший к разного вида авантюрам граф. Не мог он не понимать и того, что его природный дар предвидения, как и знания, полученные в результате длительной работы в области алхимии, знакомства с особенностями королевских европейских дворов, вряд ли найдут в России применение. Особенным оказался характер русского человека, хотя внешней безалаберностью напоминал француза. Но эта схожесть действительно была только внешней. Душа русского была замкнутой, в нее трудно было проникнуть, тем более трудно она поддавалась изучению. Русский, как и немец, склонен был к мистицизму. Немец в мистике ищет ответ на вопросы бытия, превращая ее в поле философических исследований. У русского мистика заканчивается молитвой и крестным знамением. Наверное, православие определило общественную жизнь русского общества. Оно не знало религиозныхз войн, таких, как движение альбигойцев во Франции, лютеранства и кальвинизма, какие потрясли устои Германии. Не было и такого отвратительного явления, какое пережила Франция во время, так называемой, «Варфоломеевской ночи».

Сен-Жермен не думал, что станет свидетелем государственного переворота в России, но предсказывал возможность таких событий. Чтобы не попасть в водоворот их, граф Сен-Жермен выехал из России накануне государственного переворота.

Время выполнения заговора спонтанно возникло раньше назначенного срока. Один из сообщников решил все сообщить императору. Екатерина бежала из Петергофа, где она находилась. К одному из заговорщиков, командиру Измайловского гвардейского полка графу Разумовскому в двери дома громко начали стучать

«Кто там? – спрашивает Разумовский осторожно подходя к двери.

«Орлов, отоприте» - отвечает голос.

Разумовский открывает двери и видит перед собой широкоплечего гвардейского офицера с рубцом через всю щеку. Разумовский прежде не встречался с Алексеем Орловым, но о рубце его он слышал. Да кто среди военных не знал о стычке между братьями Орловыми и гигантом Шванвичем? Орлов, глядя прямо в лицо Разумовскому говорит:

«Скорее, граф! Ваших действий ожидает государыня Екатерина. Она сейчас находится в Измайловском полку, но полк, взволнованный двумя офицерами, не хочет ей присягать!» Разумовский берет пистолеты, садится в фуру для перевозки посуды, едет в полк и наводит там порядок. Полк присягает на верность государыне. Офицеры сопротивляющиеся арестованы и заключены в крепость. Один из этих офицеров был дедом поэта А.С. Пушкина. За этот поступок он провел в заключении два года.

Хотелось бы познакомить читателя с теми сведениями, которые когда-то сообщила А.С. Пушкину Наталья Кирилловна Загряжская, являющаяся очевидцем тех событий. Пишу их в транскрипции автора: - «Это было перед самым Петровым днем; мы ехали в Знаменское, - матушка, сестра Елизавета Кирилловна, я – в одной карете, батюшка с Василием Ивановичем – в другой. На дороге останавливает нас курьер из кабинета, подходит к каретам и объявляет, что государь приказал звать нас в Петергоф. Батюшка велел было ехать, а Василий Иванович сказал ему:

«Полно, не слушайся; знаю, что такое. Государь сказал, что он когда-нибудь пошлет за дамами, чтобы они явились во дворец, как их застанут, хоть в одних рубашках. И охота ему проказничать накануне праздника!»

Но курьер попросил батюшку выйти на минуту. Они поговорили – и батюшка велел тотчас ехать в Петергоф. Подъезжаем ко дворцу; нас не пускают, часовой сунул к нам в окошко пистолет или что-то эдакое. Я испугалась и начала плакать и кричать. Отец мне сказал:

«Полно, перестань; что за глупость» и потом, оборотясь к часовому: «Мы приехали по приказанию государя».

- Извольте ж идти в караульню»

Батюшка пошел а нас отправил к знакомому, который жил в домиках. Нас приняли. Часа через два приходят от батюшки просить нас в Монплезир. Мы поехали; матушка в спальнем платье, как была. Приезжаем в Монплезир; видим множество дам, разряженных, en robe de cour. А государь с шляпою набекрень и ужасно сердитый. Увидев государя, я испугалась, села на пол и закричала:

«Ни за что не пойду на галеру».

Насилу меня уговорили. Миних был с нами. Мы приехали в Кронштадт. Государь первым вышел на берег; все дамы за ним. Матушка с нами осталась на галере. Графиня Анна Карловна Воронцова обещала прислать за нами шлюпку. Вместо шлюпки через несколько минут видим государя и всю его компанию, бегут назад – все опять на галеру – кричат, что сейчас нас станут бомбардировать.

Государь ушел в обнимку с графиней Лизаветой Романовной, а Миних, как ни в чем не бывало, разговаривает с дамами. Мы приехали в Ораниенбаум. Государь вошел в крепость, а мы во дворец; на другой лень зовут нас к обедне. Мы знали уже все. Государь был очень жалок. На ектенье его еще не поминали. Мы с ним простились. Он дал матушке траурную карету с короною. Мы поехали в ней. В Петербурге народ принял нас за императрицу и кричал нам ура. На другой день государыня привезла матушке ленту»

Примечания: Наталья Кирилловна Загряжская (в девичестве графиня Разумовская, дочь гетмана Малороссии. Жена Пушкина Н.Н. приходилась внучатой племянницей Н.К. Загряжской.

Разумовский Кирилл Григорьевич – Гетман Малороссийский, президент Академии наук, командир лейб-гвардейского Измайловского полка.

Василий Иванович - Разумовский, племянник гетмана Разумовскаго.

Сестра Елизавета Кирилловна - графиня Апраксина

Миних – граф, фельдмаршал.

Анна Карловна Воронцова - графиня Скавронская, сестра Екатерины Первой

Графиня Лизавета Романовна Воронцова – фаворитка Петра III

По материалам сайта: http://www.proza.ru