Сколько стоит медвежья шкура

С детства из литературы было мне известно, что жилища русских путешественников и охотников украшали медвежьи шкуры. В качестве шкурных поставщиков полярные исследователи использовали белых медведей, а их остальные коллеги довольствовались бурыми медведями. Английские колонизаторы украшали свои замки тигровыми шкурами – в Индии медведи не водятся.

Далее везде, если речь идет о медведе или о медвежьей шкуре, имеется в виду бурый медведь и шкура бурого медведя соответственно.

Вот таким абстрактным знанием я обладал, когда в 1961-м году попал в поселок Верхний Гутар. который в ту пору служил воротами Центрального Саяна. Основное население Верхнего Гутара – тофы, профессиональные охотники и бывшие кочевники. Кроме того, они пасут стада домашних оленей и подрабатывают в качестве проводников оленьих караванов, которые берут в наем с целью перевозки груза геологи, туристы и прочие путешествующие люди. Тофы используют вьючных оленей, которые проходят по тайге и горным кручам там, "где дохнут рысаки". А запрягать оленей в нарты не получается – Саян с его кручами не тундра.

Занимаясь поисками проводника, мы с командиром провели вечер в интересной беседе в доме Михаила Халимоева, который служил в 1943-м году проводником у легендарного Кошурникова – изыскателя железных дорог, погибшего на злой и коварной реке под названием Казыр. Выпивали помаленьку из алюминиевых кружек принесенный нами спирт, расспрашивали Михаила про жизнь в тайге.

И вдруг оказалось, что медвежья шкура в моем жилище – это реально. Михаил предложил мне для продажи медвежью шкуру, оценив ее в десять рублей. Сумма в ту пору была для меня не такая уж маленькая, но вполне приемлемая. И совершенно неожиданно стал я счастливым обладателем медвежьей шкуры (черный мишка).

Узнав об этом, мой старший ученый товарищ Володя Т. на следующий день так же сторговал у кого- то медвежью шкуру. В отличие от меня, мой старший товарищ делал все обстоятельно, и шкура у него была гораздо больше моей. Честно говоря, у меня был не медведь, а медвежонок двухлеток (пестун, по-сибирски).

Не помню, по какой причине, но Михаил Халимоев не согласился нас сопровождать и нашим проводником стал Григорий Тутаев, с которым несколько лет мы путешествовали по Саянам. Но это особая история.


Эти две шкуры пропутешествовали с нами по Восточному Саяну. сплавились по реке Кизир и благополучно прибыли в Горький. В городе выяснилось, что с предметом моей зависти – шкурой Володи Т. (медвежьей), далеко не все в порядке. На стену ее повесить затруднительно, а уж лежать на ней как на ковре совершенно невозможно. Шкура была плохо выделана, её мездра засохла, и предмет моей зависти по фактуре напоминал огромную жестянку, покрытою шерстью.

Как я уже говорил, мой старший товарищ был ученым человеком и к решению проблемы повторного дубления своего сокровища подошел по научному. Вообще то, слаборазвитые народы используют в качестве основного дубильного вещества при выделке шкур всегда доступную собственную мочу. Но Володя Т. проштудировав всю доступную литературу, посвященную выделке шкур, реализовал технологию дубления у себя дома в ванне, с использованием современных химических средств. Что-то около полугода несчастный шкуровладелец вымачивал, мял и сушил свое приобретение, но особого прогресса в этом деле не достиг. В качестве побочного эффекта выяснилось, что технология выделки шкур дурно пахнет или, откровенно говоря, шибко воняет. Родительница, по причине любви к сыну, это амбре терпела, но несознательные соседи очень обижались, скандалили, и доморощенный скорняк вынужден был прекратить непотребное действо, не достигнув результата.

Итак, я остался на некоторое время единственным среди своего окружения счастливым шкуровладельцем. Я не злорадствую, а просто констатирую факт: испорченную первоначальным дублением шкуру реанимировать невозможно.

В то же первое посещение Верхней Гутары я сторговал еще одну медвежью шкуру у молодого тофалара В. Саганова. Но чтобы не тащить в маршрут две шкуры, я оставил ему свой адрес на который он обещал выслать покупку. Безрезультатно прождал я посылку из Гутары до следующего лета.

А на следующее лето я перед основным походом из Гутары на реку Уда со сплавом, организовал прогулочный поход на Агульское озеро. И пригласил в этот поход двух своих хороших приятельниц, с целью показать им настоящую красоту. Возвращаясь с Агульского озера в Гутар. на Додинском гольце я встретил Григория Тутаева, который сопровождал туристов на то же озеро. Мы обнялись на радостях, и он согласился сопровождать нас на Уду после возвращения в поселок.

Мы выступили в основной поход из Гутары на Уду с двумя связками оленей и двумя проводниками. Как я уже говорил, главным проводником был Григорий, а второй тофалар показался мне похожим на В. Саганова. У меня плохая память на лица, да и монголоидные лица для белого человека трудно различимы. Но все-таки я рискнул задать ему вопрос – не встречались ли мы прошлым летом. На что Саганов смущенно ответил, что узнал меня сразу, что обещал мне прислать шкуру, но потерял адрес. Я думаю, он, не ожидал повторной встречи и не выполнил обещанного, но в порядке компенсации, выдал мне шкуру рыжего мишки (также пестуна-двухлетки). У Саганова в наличие оказалась еще одна шкура, которую приобрела в собственность наша девушка А. Н.

Мы и не предполагали, как скоро наши шкуры будут востребованы. Дело в том, что в этом маршруте наш проводник и друг Григорий Тутаев сильно провинился. На оленьем стойбище, посредине пути между рекой Гутарой и рекой Удой. вечером Григорий выпил изрядно "огненной воды". По этой причине, сопровождая нас на следующий день упустил связку оленей. Олени разбрелись по покрытому дремучим лесом каменистому косогору и сбросили два вьюка, в которых находились не только общественные продукты, но также личные вещи некоторых наших товарищей.

В том числе потерялся спальник А. Н. и очень ей пригодилась шкура, которая его заменяла. Точнее, в палатке мы на пол стелили мою шкуру, я залезал в собственный спальник, а девушка накрывалась бывшей медвежьей шубой. Только беда не приходит одна – воняла ее свежевыделанная шкура чрезмерно. Но сожители по палатке входили в положение оставшейся без спальника А.Н. и безропотно дышали всю ночь бывшим медвежьим духом.

Выйдя в Нижнеудинск и погрузившись в плацкартный вагон, мы с А.Н. произвели фурор среди поездного населения. Во-первых, расстелили на вторых полках шкуры и отказались брать постельное бельё. Проводники несколько обиделись, но отнеслись к нашему отказу с пониманием. Во-вторых, непрерывный поток любопытных со всего состава существенно поднял планку нашей гордости как шкуровладельцев. Надо было бы, по примеру О. Бендера, продавать талоны на осмотр достопримечательностей, но мы были молодые и глупые, да и время было советское, нерыночное.

Таким вот образом, у меня в городской комнате появились две медвежьих шкуры: мишка черный и мишка рыжий.

Чтобы закончить шкурные истории, расскажу еще один сюжет. Зимой в студенческом кафе Университета был организован туристский вечер. Мы с соратниками подготовили ВДТХ – Выставку Достижений Туристского хозяйства. На ней было представлено много интересных экспонатов, и, в частности, две мои медвежьи шкуры.

Была также представлена шкура северного оленя от нашего товарища А.Ч. с которой связана весьма криминальная история. В то же лето, что мы были на Уде, А.Ч. со товарищи путешествовали по Приполярному Уралу, и завалили домашнего оленя, приняв его в охотничьем азарте за дикого сородича. Удачно откупившись от пастуха изрядной долей "огненной воды" мой товарищ А.Ч. стал собственником оленьей шкуры.

После вечера туристских воспоминаний, чтобы ехать домой, я взял такси и погрузил в него две свои шкуры. Сославшись на позднее время и трудности с транспортом, А.Ч. попросил меня временно забрать и его экспонат. Я тогда жил один, имея комнату с соседями на Гребешке (Ярославская 1/1 кв. 10). И интерьер моего жилища теперь украшали три шкуры: две постоянные – мои, а также временная – моего товарища.

Некоторое время я был счастлив таким антуражем и не приставал к А.Ч. с просьбами забрать его собственность. Да и сам шкуровладелец не делал попыток вернуть свое сокровище. Меня посещали многочисленные друзья, мы восседали на шкурах, пили крепкое и не очень крепкое вино, а также говорили о культурном. Но постепенно я начал ощущать некоторый дискомфорт. Оказывается, оленьи шкуры неимоверно лезут, мое временное приобретение не являлось исключением и постепенно заполонило всю комнату оленьей остью. С учетом того, что убирался я, по причине своей одинокой жизни, только по большим революционным праздникам, жизнь моя все больше становилась затруднительной.

Я начал настойчиво предлагать хозяину забрать свое добро обратно, но он отделывался туманными обещаниями. И тут я совершил некрасивый поступок, за который мне до сих пор стыдно. Одна моя хорошая знакомая, находясь у меня в гостях, неумеренно восхищалась шкурным интерьером. Сделав торжественное лицо, я предложил знакомой принять оленью шкуру в подарок. Девушка выпала в осадок от счастья. Пока она не раздумала, я, излучая благородство, предложил сопровождать её вместе с драгоценным подарком до дома.

Через некоторое время моя хорошая знакомая начала намекать мне на неадекватное поведение подарка, которое выражалось посредством большого количества лезущей шерсти. Дальше – больше, моя знакомая ретранслировала мнение своих интеллигентных родителей, которые, потеряв чувство такта, начали не совсем интеллигентно сомневаться в моем благородстве. Приняв на вооружение тактику А.Ч. я давал туманные обещания забрать с течением времени свой подарок обратно, но эти обещания не выполнял.

Ситуация как то рассосалась сама собой, когда родитель моей хорошей знакомой выбросил многострадальную оленью шкуру на помойку. Наша дружба от моего неэтичного поступка не пострадала. О, всепрощающие женские сердца.

По материалам сайта: http://www.tofalaria.ru